Газета «Красное знамя»: от подпольной типографии к многотысячным тиражам

Сегодня, 1 мая, приморской газете "Красное знамя" исполнилось бы 100 лет. Сначала ее печатали на нелегальной квартире, потом она стала официальным рупором коммунистической партии. В 1970-е тираж издания составлял 400 тысяч экземпляров. Во время перестройки его выпуск прекратили, сотрудники остались без зарплаты, а архивы оказались на свалке. О том, как газета менялась вместе со страной – читайте в материале PrimaMedia.

Революция

1 мая 1917 года. Во Владивостоке первомайское шествие – в руках у рабочих не только флаги и транспаранты, но и первый номер газеты большевиков. Ее раздают бесплатно, заголовок напечатан красной краской. На бумагу и услуги типографии понадобилось 200 рублей, которые собрали среди рабочих в "железную кассу". Газета призывает: "Пролетарии, объединяйтесь! Конфисковать земли для передачи народу, сделать восьмичасовой рабочий день!". Рабочие распевают "Интернационал" – он тоже напечатан в газете.

1 / 2

Главный редактор Красного знамени – Арнольд Нейбут, председатель Владивостокского комитета РСДРП, член Дальневосточного краевого бюро РСДРП (б) и Владивостокского совета. Сотрудники газеты создают типографию в одном из полуразрушенных офицерских флигелей на Эгершельде. В помещении нет электроэнергии и удобств. Первое время печатную машину приводят в движение вручную солдаты электротехнической службы, они же охраняют типографию.

Газета выходит каждый день, пока не наступает 1918 год. Вместе с ним – интервенция и свержение правительства. Несмотря на события, "Знамя" печатают, но уже не так регулярно. Теперь журналисты работают подпольно, на нелегальной квартире при помощи ручного печатного станка "Американка". Названия газеты меняются: "Рабочий", "Рабочее знамя", "Труженик", "Молот".

Краевед и журналист "Красного Знамени" Георгий Климов приводит воспоминания литератора Николая Костарева-Туманова, который застал тот период:

"Ощупью, вдоль какой-то стены, цепляясь друг за друга, пробираемся в какой-то коридор, где еще встречаем одного товарища на "стреме". Узнав Кокушкина, он нам сразу отворяет дверь… В комнате несколько товарищей, все они оглядываются, и тут я в первый раз вижу Игоря Сибирцева и Зою "Большую". Игорь что-то писал, а Зоя правила корректуру. Немного погодя идем смотреть нашу типографию. Первая комната там же наверху, наборная. Работает всего три товарища. Один веселый, даже поет. Это Коваль. И когда я смотрю в его живые, смеющиеся глаза и скуластое лицо, ясно представляю Алешку из "Дна".

1 / 3

<...> Потом спускались куда-то в подвальное помещение – это оказалась печатная с одним маленьким станком, который вертели два товарища <...>. По дороге я думал: вот эта маленькая типография, маленькая рабочая газета, издают ее, работают над ней, ежеминутно рискуя быть арестованными, не спят дни и ночи, живут впроголодь и все это – веселые, неунывающие, хорошие ребята, все – молодежь".

25 октября 1922 года части красной армии вошли во Владивосток. Редактор "Красного Знамени" Третьяков с флагом ДВР поехал встречать их на Первую речку. В этот же день газета вышла легально. В 23.00 разносчики понесли газету на улицы. Впервые редакция смогла уверенно напечатать: "Выходит ежедневно".

Советское время

Редакционный коллектив и типография переезжают в дом №43 по Светланской улице, где редакция располагается долгие годы. К этому времени тираж газеты достигает 7 тысяч экземпляров и непрерывно растет. В ней печатаются разные авторы – от грузчиков до врачей.

1 / 4

В этот период газета организовывает на предприятиях и в селах армию рабочих корреспондентов, создаются выездные редакции. В 30-х годах "Красное знамя" устраивает типографию на рыбном промысле. Газету печатают прямо на судне, при помощи машинки "Американка" – как в "подпольные" времена.

В стране голод, и это тоже отражается на ее страницах. Журналисты предлагают готовить блюда из тыквенных, хлебных и рыбных отходов.

Газета становится "коллективным организатором": собирает деньги на строительство воздушного флота. Имена и места работы людей, которые должны "добровольно" сделать пожертвование, печатаются в Знамени списком. Главные редакторы выступают с отчетами на предприятиях, где рабочие делятся мыслями, как лучше писать в газете.

На Седанстрой, Дальзаводстрой, Хладстрой, строительстве электростанций создаются бригады рабочих корреспондентов, выпускаются листовки. Газета пишет о коллективизации, колхозах, стахановцах, пятилетках. Ее страницы выглядят по-советски жизнерадостно. Но корреспонденты в своей работе сталкиваются не только с позитивными явлениями.

"Я был знаком с женщиной, она работала в отделе писем, – рассказывает журналист "Красного Знамени" Георгий Климов. – Она рассказывала, как из КГБ приходили смотреть корреспонденцию. Искали письма, где проявляется недовольство советской властью. Каждый в редакции, от машинистки до бухгалтера, давал подписку о неразглашении".

Из архива знаю о случае, произошедшим с завотделом международной жизни Иваном Мельником. В Красном Знамени одно время работал собственный корреспондент газеты "ТОЗ" в Хабаровске, и ему не нравилось, как над ним тот подшучивает. Он написал жалобу, что Мельник критикует власть. За это журналиста, а заодно еще четверых сотрудников из его кабинета, арестовали. Мельника и еще одного коллегу расстреляли."

В 40-х многие журналисты ушли на фронт. Оставшиеся призывали приморцев к ударному труду и писали военные сводки. Газета печатала сообщения Совинформбюро, телеграммы с фронтов корреспондентов ТАСС, рассказы очевидцев.

Удостоверение журналистов "Красного Знамени"
Удостоверение журналистов "Красного Знамени"

Золотое время

Журналисты – "знаменцы" сходятся в том, что при редакторе Владимире Чухланцеве газета находилась на взлете. По их словам, на весь Союз она прославилась тем, что в 70–80-х гг. была самой популярной из всех республиканских, областных и краевых. В это время ее тираж насчитывал 400 тысяч экземпляров.

"Я в первый раз оказался в редакции в 1962-м, когда еще был студентом, – вспоминает Георгий Климов. – Написал материал и решил его опубликовать. Прихожу, меня спрашивают:

— Коммунист?

– Нет, комсомолец.

– Будешь коммунистом – приходи.

Собрание редакции
Собрание редакции

Когда я устроился на работу спустя восемь лет, этот человек еще работал в газете. Его называли отец Минай, и он часто вставлял фразы вроде: "А вот по этому поводу товарищ Ленин говорил…", "по этому поводу в трудах товарища Сталина написано", "на таком-то съезде". Такие фразы из текстов вымарывались, но "запах" времени остался. Журналисты того поколения были скрытные – и после двух стаканов не скажут лишнего.

Что касается цензуры, партийные деятели относились к ней мягко, уважали журналистов. На согласование полосы мы не носили, в отличие от хабаровчан. Помню только один случай.
Весной все косогоры во Владивостоке покрываются одуванчиками – это почему-то не нравилось секретарю по идеологии. Он дал команду школьникам во время уроков труда убрать цветы. Журналистка "Красного Знамени" Татьяна Смирнова написала об этом материал. Поговорила с учеными, которые заступились за одуванчики и полностью их оправдали. После этого ее и нашего редактора (надо сказать, он журналистов в обиду не давал) водили на разговоры. Кончилось тем, что Татьяне не дали звание заслуженного работника культуры, хотя собирались.

В 1970-80-х газета выходила стабильно, ее отличал творческий рост, подобрался хороший коллектив. Еще работали деды, которые жили сталинской журналистикой, но и приходили студенты – 23-летний Володя Печорин, первокурсники Володя Мамонтов и Наталья Барабаш все пять лет университета работали в знамени.

Мы отправлялись в тайгу к удэгейцам, охотникам, геологам. Ездили в длительные командировки. Например, Александр Никулин ходил матросом на ледоколе "Красин". Работали выездные редакции. В 1970-м году шли большие стройки, мы делали выпуски, посвященные этому. Каждый месяц редколлегия определяла лучший материал, и его автору платили хорошую премию – 20–50 рублей.

Мы вместе хоронили ветеранов, отмечали дипломы, встречали друг друга из командировок, делали газеты со смешными подписями и пели песни. У нас был комитет празднеств и похорон, который занимался такими вопросами."

1 / 3

В 1980-х редакция занимала три этажа. Ее журналисты уже тогда пользовались компьютерами – первыми в СССР, еще с желто-коричневыми экранами.

Перестройка

"1996 год. Прибегает женщина из типографии: "Все подшивки "Красного Знамени" на помойку вывезли!" Я туда прибежал, нашел ребят, которые за бутылку помогли их погрузить, и в доме журналиста оставил", – вспоминает Георгий Климов.

Там же другой журналист Иван Егорчев нашел целый архив: личные удостоверения сотрудников редакции, учетные карточки членов Союза журналистов и более 300 снимков разных лет.

Последним главным редактором газеты стал Владимир Шкрабов. По словам коллег, он не мог определиться с политической ориентацией: метался между губернатором Наздратенко и мэром Черепковым, отчего и издание регулярно меняло точку зрения. Все закончилось "междоусобной" войной с Дальпрессом. В редакции "Знамени" заваривали дверь и вырубали электрический кабель. В итоге газету выселили.

В редакции газеты Хокайдо Симбун"
В редакции газеты Хокайдо Симбун"

"Я работал в газете с 1985 года и до самого закрытия, – вспоминает журналист Юрий Шадрин. – В восьмидесятых работать было интересно – я много путешествовал по краю, любил писать о Кавалеровском районе. Потом меня отправили в командировку на последний съезд партии. После перестройки проблемы, которые копились в СССР, прорвались. Это было опьянение народа свободой слова. Нас все волновало, было интересно и хотелось работать.

Но в газете началось "вязкое время". Коллектив стал таять, люди подавали заявления по одному. Подолгу не платили зарплату. Не знаю, как мы жили тогда, из какого воздуха брали деньги. Газета понемногу деградировала, авторских материалов почти не делали. Хотя в командировки мы ездили по инерции. Тиражи упали, "поломалась" подписка.

В кабинете главного редактора бывали руководители крупных советских предприятий, которые еще не успели сделать что-то свое. И что они там делали – были слушателями или диктовали, как поступать? Нам сказали, что можно унести домой книги из редакционной библиотеки. Ее отдали, как и другие помещения редакции. Этаж за этажом они превращались в стоматологические и массажные кабинеты, в них переезжали другие издания. В умирающей газете работать невозможно. Я уволился".

Каждый год случалось несколько выборов, и главный редактор всегда принимал чью-то сторону. Потом выборы проходили все реже, и необходимость в газете отпала – она перестала приносить деньги.

В последние свои годы газета "Красное Знамя" выходила нерегулярно, с большими перерывами. Ее последние номера были похожи на агитационные листовки. С 1997 года в штате журналистов уже не было. Последний раз Владимир Шкрабов ее выпускал к выборам губернатора Сергея Дарькина. С читателями газета не попрощалась, о своем закрытии не объявила. "Красное Знамя" до сих пор имеет регистрацию, а Владимир Шкрабов – по-прежнему ее главный редактор. В телефонном разговоре с корреспондентом PrimaMedia он сказал, что собирается снова выпускать газету, на остальные вопросы отвечать отказался.

В. Мокеев с журналистами, 1978 год
В. Мокеев с журналистами, 1978 год

"Красное Знамя" – единственная из партийных агитационных региональных газет на Дальнем Востоке, которая прекратила существование. "Советский Сахалин", "Камчатская правда", "Тихоокеанская звезда", "Амурская правда" – все они выходят до сих пор.

"Мало кто дотягивал до "Знамени", – делится Юрий Шадрин. – Эта газета, как штырь в XX веке – главная! Сколько видных литераторов через нее прошли – Александр Фадеев, Демьян Бедный, Михаил Кольцов. Сколько журналистов: Владимир Мамонтов, Игорь Коц, Арон Стоник. Газета прожила революцию, советский период. Писала о коллективизации, индустриализации, хасанских событиях, о войне, разрухе, о восстановлении. И в конце – о том, как ушла эпоха".

РИА PrimaMedia благодарит за помощь в подготовке материала краеведа Георгия Климова, а также краеведов-библиографов ПКПБ им. А.М. Горького Валентину Шайтарову и Наталью Гаврилову.